(no subject)

В троллейбусе кто-то пахнет кофейными зёрнами, так сильно, такими свежими и блестящими, как кожа кенийской женщины, как когда ты только открыл пакет с кофе, и вот этот первый запах вырывается на свободу и даже не ударяет, а благословляет твой нос, взор и внутреннее ухо.
У девочки передо мной такая блестящая коса, очень длинная, косу заплела ей мама, которая тут же, подле, помню свои времена с такой косой, когда ты мелкий, вообще не обращаешь на свои волосы внимания, а ныне каждый волос наблюдаешь, как ощущаешь свои пальцы и прочее, тогда даже не думал - в лицо не лезут и слава богу, она облокотилась на окно, как водитель.
Бабуля с рукояткой какого-то холодного оружия, не знаю, что там, китана, сабля, рапира, кинжал, мы проезжаем остановку, где очкастый юнец с рюкзаком, откуда тоже какая-то такая рукоять видна, представляю, как они с бабулей фехтуют, бабуля одерживает верх.
Приезжаешь туда, где вечно влюблён, оттуда, где вечно влюблён, очень разные места, очень похожие места, всё равно не знаешь, куда и откуда, и всё-таки это приятное незнание.

гонщики

Однажды утром Себастьян Феттель проснулся, выглянул в ОКОН и заметил непривычно много ГРОЖАН на улице. Что происходит? Сегодня какой-то особенный день? Заглянул в календарь своего старого, но любимого телефона марки ЭРИКСОН.  Ах да, Пасха. Он сел за СТРОЛЛ, чтобы по этому случаю съесть сладкую творожную МАССУ. Хотите ВЕРЛЯЙН, хотите нет, но вот чуть было не насыпал в тарелку жгучий чили-ПЕРЕС.

Он решил позвонить своему другу Росбергу и поговорить на их родном языке, немецком.
- АЛОНСО!
- АЛОНСО, Нико, это я.
- Себастьян! Чем обязан?
- Слышал новый альбом этого, как его? Ивана...
- ВАНДОРНА?
- Точно!
- КВЯТ-квят-квят, - открестился Нико
- Ну и правильно, я тоже не слушал. Собираюсь вот пойти купить себе стильные БОТТАС для прогулок по лужам.
- Да уж, а то дожди всё ЛЬЮИС. А я останусь дома, буду смотреть Линча и гадать, кто убил Лору ПАЛМЕР.

Довольный приятной беседой, Феттель, как обещал, отправился по магазинам.
У соседней церкви он обратил внимание на светлые лики прихожан и подумал:
после смерти они непременно попадут в РАЙККОНЕН.

(no subject)

В бутылке воды Evian вижу то Бориса Виана, то Ивана из песни «Антон, Иван, Борис и я», то наивность группы the xx, которых всё тянет читать как группу шу шу (Xiu Xiu).
В слове хорошо увидела шорох, или услышала, тут как посмотреть. Как пёс по сухим осенним листочкам. И хорошо ему.
Какой день, какой сезон, не даёт ответа.

Один мой друг, учёный историк, всё искал, где издать книгу, и в итоге создал своё издательство. Вот это история!
Другой мой друг, романист, отчаявшись с издательствами, собрал краудфандинг, и издался сам, и вот это история!

Титаническими и во многом садистскими методами (тем не менее) постепенно стала будто почти совсем здоровой, почти перестала колоться, перестала жаловаться на перемены погоды, давление, усталость, боль там и сям. Всё это совершенно фантастические вещи, и я как-нибудь может пущусь в подробности, когда эксперимент нечеловеческой выдержки разбавлю-таки какими-нибудь отличным от чистой воды напитком (нескоро). Рано, конечно, радоваться, да меня это всё почему-то не особо и радует. Быть весёлой развалиной будто бы приятнее, чем оставляющим свой инсулин дома фрустрированным бодрым аскетом.
Впрочем, у всех свои аскеты в шкафу.

(no subject)

Волосы такой, наверное, рекордной краткости, закрывают лопатки, быстрее вытаскиваются из шарфа, движение расчёски укоротилось, даже меньше попадают в рот и куда бы то ни было, не снимаю больше волосами не свои очки, как ковбой с лассо, здорово, светло.

Миша, большие буквы, ты сказал, что невозможно читать мелкие, а мне и не жалко, наверно, это всё страсть к гармонии, к квадрату, к кругу, у моей витрувианской буквы все стороны равны и сечения золоты, хочется верить, да в общем, большая или малая форма, не здесь сбивать кегли.

Видела газель, на заду которой кто-то размашисто нарисовал знак бэтмена. Бетономешалку, которую раскрасили, как если приехал цирк, ромбами. Жёлтую фуру с жёлтой такси на Магистральной улице предсказуемо магистрального цвета. Всё в разные дни.

Из материальных благ осталось совсем ничтожно удовольствий бытия, в том главная ирония, не знаю, не умею не превратить то, что люблю, в аддикцию, не начать зависеть, и не лишиться этого тем или иным образом, даже по своей воле, будь то сырник или мечта или ещё что, кто, вопросы, и скорее нежелание ответа, даже если ответ 42. когда-нибудь я научусь. хотя бы резкой тени не поклоняться, не боготворить рот, не считать себя невозможным без чего-то, потому что возможно всё, и ты возможен любым, как вода. но вода мудрее.
изношенность и счастие быть постоянно влюблённым и не переставать никогда, будто это единственный способ дыхания, эти деревья, я хочу играть, пока мы оба не выиграем, это как музыка, и ноты обещают, что всё будет хорошо.

вверх и наружу

впервые нажимаю на кнопку этого лифта, где-то подспудно думая уже про следующие двадцать секунд, как вдруг от кончика пальца до каких-то далёких уголков сознания молниеносно проносится импульс: прошлый, двадцатый, век; вот это ощущение кнопки - выпуклая и впуклая одновременно, прозрачная, светящаяся красным, не треснутая и не потухшая, как на других этажах нашего подъезда, это мне всегда нравилось, что она целая. гладкая кнопка и деревянного цвета старые створки лифта. как дорасти было до этой кнопки долго, чуть быстрее, чем до дверного звонка, чуть медленнее, чем до зеркала над раковиной в ванной. столько лет прошло, когда лифты переделали, на дверях появились домофоны, всё поменялось, век, жизнь, ощущение той кнопки ушло, казалось бы, безвозвратно, да и не нужно оно, наверное, а вот же, прикосновение, красный огонёк, и совсем другой лифт, обновившийся множество раз палец, но вот ты уже как пруст, макнувший мадлен в чай, положивший кусочек в рот.
как рассказать в elevator talk
вся моя жизнь, всё тело - это мечтательное "а помнишь?"

(no subject)

это было как если бы не посреди огромной москвы: будто маленький городок, в котором открылся один музей, и рядом с ним открылось кафе, что уже само по себе революция, типа фильм шоколад, взрыв танцпола, и девочка из музея ходит в кафе обедать, иногда, не каждый раз, и она знакомится с другой девочкой, кафе открывшей, и говорит - а вот у меня есть знакомый художник, и они - да, столько пустых стен, серых и красных, и светлых, будем устраивать выставки, и вот он я, прихожу, мы учились в школе, сталкивались больше на всяких франц фердинандах, нежели в коридорах, и мне так нравится эта игра, что можно нарисовать и показать, в кафе, это же как играть концерт в библиотеке или в лифте, как писать роман на ограде мосводоканала, как сказать - давай убежим - и ничего не бояться, потому что бояться нечего.

мне не кажется, что я теряю время, пока люблю что-то безнадёжное, потому что, ну какая разница, от чего ты счастлив, если чувствуешь себя счастливым, да в общем и жизнь безнадёжна, будто идея, не доведённая до ума, до конца, ведь здесь конец оной - самая дурацкая ошибка, и люди безнадёжны, не долгие, хрупкие, как скелетики птиц, как вдох, как бумажные гирлянды, но любить от этого меньше - нет, только больше. все эти снэпчаты и парадигма бесследного, инстаграм сториз, всё это чуждо мне, потому и жж, а не фб, я поняла: здесь я могу быстро найти любой текст по датам в архиве, а в фб ищи свищи, мне бы лишь бы на века, и лучше ещё чтоб потрогать. понюхать. впасть в мою шуточную теорию времени, что все времена одновременны, как слои в фотошопе, ну да про это как-нибудь в другой раз.

(no subject)

помню, как когда-то ещё не так давно, до всех этих картин, мне нравилось (и удивляло) в письмах ван гога, как он рассказывает брату, что видел в очередной день, описывая всё цветами, оттенками. и вот ловлю себя на этом, что в картине окружающего бытия моё первое восприятия - цвет. форма.
мир был текст, был умнее что ли, раньше. цвет трогает что-то под кожей, под мыслью, раньше оной.

думаю о красоте и о боге как о чём-то одном и том же. не знаю про веру, не знаю наверняка, мне легче иногда молиться, чем не, и всё это ведь к самому себе, внутри тебя все ресурсы. бог для меня как идеальная идея платона, как абсолют, как формочка для пряника - то, каким пряник должен быть, - как мечта, в которой всё сложилось. когда влюблён, тот в кого - да, в какой-то момент похож на бога, потому что это абсолютная красота, хоть на миг. бог в цветке. в воздухе из окна. в шаге. в звуке. в цвете. в смехе. в линиях на спине, поразивших воображение. внутри. снаружи. в бумажном змее. в глазах. в том, что называешь божьей искрой, талантом. одной улыбкой можно благословить весь твой день.
и если нужен был мне какой-то высший смысл, вот он, и отец, и сын, и дух (дух! сила духа, дуновение, собраться с духом, дух рождества, духи). и она - как аланис морисетт - красота.
важно ли вообще хоть что-то.

думаю о девочках, какие они трепетные, как они такие ещё бывают, эти лица, ткани, эти одиночества и чаяния, эти витиеватые запахи, эти нежные, но жадные рты, цветные ногти, умение думать одновременно много мыслей и изводить себя на пустом месте, остающиеся на чужом рукаве волосы, непослушность.
всех очень жалко.

то, что не делает меня сильнее

твой запах и вкус, твой талант, твоё красивое лицо
то, как ты смотришь на жизнь, как ты двигаешься, сидишь и лежишь, снимаешь с себя одежду, ешь, куришь, смеёшься
как ты предсказываешь будущее, заботишься обо мне, твои глаза, пальцы, губы, твоя молодость, твоё неравнодушие, твоя страсть
всё, что убивает меня каждый день, год, всё, что делает меня счастливым, моё бесконечное восхищение, моя капитуляция, мой белый флаг
против твоей красоты у меня нет оружия, кроме, наверное, собственной, но её не хватает
время вспоминает само себя
всё, что не делает меня сильнее, целовать тебя - заглядывать в замочную скважину рая
твой запах и вкус
твой талант
твоё красивое лицо
невозможность

майями бич: гид по местам gta vice city

после первой поездки в америку я написала три полезных поста:
- про лучшие бесплатные развлечения нью-йорка
- про нью-йоркцев (и как сойти за одного из них)
- и вводный про то, как приехать в нью-йорк и не облажаться

пост про майями будет (как всякое искусство) совершенно бесполезным.

_20161111_172227 - Copy.JPG

майями та вещь, которую просто нужно попробовать: опыт океана и архитектуры, слитой воедино, звуков, запахов, тропиков, оттенков тут хватит на много страниц, а сегодня хочется сделать что-то сумасшедшее: маленький путеводитель по местам томми версетти.

вообще для человека, выросшего на gta vice city (моя любимая gta из всех), попасть в майями как поттероману попасть в хогвартс. будто всё это кино, всё декорации, всё америка 80-х (по-прежнему), но до чего реалистично: майями звучит той же музыкой, теми же случайными фразами, те же машины ездят, те же девочки в розовых шортах на роликах, те же корабли, те же кубинские парни в цепях на чёрных машинах с рисунками-огнями на дверцах.

будем честны: с точки зрения городской инфраструктуры vice city и майями похожи друг на друга так же, как нью-йорк и его побратим из gta 4. то есть, довольно условно. но кое-какие детали прям один в один.
о них и поговорим!


1. ocean drive: colony hotel
оушн драйв главная улица майями-бич, музей ар-деко под открытым (о да!) небом, через дорогу океан, а по самой дороге рассекают спортивные тачки. днём это одно, вечером совсем другое, но ещё не вечер.
вся улица вот в таких цветных отелях, мы с вами остановимся у colony.
в vice city, считайте, все совпадения случайны, поэтому он отличается на одну букву.



2. ocean drive: colony hotel (снова)
мой любимый жанр "руанский собор утром / руанский собор вечером"



3. ocean drive: starlite hotel
звёздный свет? лунный свет!



4. ocean drive: breakwater
тут разве что чувствую рифму (возможно, знающие люди подскажут более глубокие параллели)



5. еврейский музей флориды
внутри не была, просто понравился дом. нашла его в gta совершенно случайно. кстати, в наши дни, как видите, без фонтана



6. будка спасателя на пляже



7. длинная узкая подворотня
да, и можно точно так же проехать на мотоцикле насквозь



8. полиция
они великолепны (leavemealone, как говорится)

Screenshot_20170103-210401.png Screenshot_20170103-203557.png

9. будка спасателя и рассвет над океаном
и напоследок: случайные прекрасные моменты